Земле нужен мир

О газете       Архив номеров



Наш земляк Василий Тимофеевич Люшенко всю свою жизнь посвятил службе в Вооруженных силах страны. Ему было 15 лет, когда началась война, и главным желанием мальчишки стало — участвовать в битве с врагом. Вместе с друзьями, затаив дыхание, он слушал вести с фронтов, следил за действиями Советской армии, жаждал взять в руки оружие. И желание сбылось.

— Я оказался представителем последнего по возрасту поколения, воевавшего в действующей армии в Великую Отечественную, — рассказывает Василий Тимофеевич. — Такие, как я, юноши 1926 года рождения, еще успели на войну. После окончания школы сержантов в Приволжском военном округе в 1944 г. я попал на фронт в должности командира стрелкового отделения. В боевых действиях участвовал в составе Первого Белорусского фронта, 301-й стрелковой Сталинской дивизии.

С фашистами встретился на территории Украины. Первый бой, и уже через 2 недели мы начали освобождать Польшу. Я участвовал в форсировании Вислы на Сандомирском плацдарме, был ранен. Участвовал в освобождении Варшавы, за что был награжден медалью нашего правительства и польской медалью.

— Наверное, о таком развитии событий Вы мечтали, начиная с первых, страшных дней фашистского вторжения?

— Мне повезло, я был на заключительном этапе войны. Тогда уже с гитлеровцев была сбита спесь. Победа в сражениях под Москвой, Сталинградом, на Курской дуге, наступление нашей армии несли свободу не только нашему народу, но и народам Западной Европы. И наступление Первого Белорусского фронта, в котором я участвовал, было так стремительно, что мы менее чем за 3 недели прошли около 570 километров. Зачастую отступающие немецкие войска не представляли, что они уже находятся у нас в тылу. Так, во время боев за освобождение польского города Куявске Коло при разгроме охранного немецкого батальона, который находился на марше, попавшие в плен офицеры и солдаты, к нашему удивлению, рассказывали, что их командование уверяло: советские войска находятся еще за 60 километров от них. Уже меньше было у гитлеровских вояк, попадавших в плен, возгласов «Хайль Гитлер!», а больше было «Сталин гут, Гитлер капут!».

— Вашему призыву пришлось окунуться в самую гущу военных действий...

— Нам было по 17–18 лет, мы были полны сил, отваги.

Запомнился эпизод форсирования Одера (это было в начале февраля 1945 г.). Река огромная, а в том месте, где мы ее форсировали, ширина, как в среднем течении Волги. Холодно, лед разбит авиацией, с правого берега обстреливает немецкая артиллерия. По льду пускают так называемые «рогатые» морские мины, которые, попадая под понтонный мост, взрываются. Как всегда в таких сложных обстоятельствах, возникает некая неорганизованность. И тут появляется большая группа военных. Впереди — танк «Шерман» без башни, на турели которого размещены спаренные пулеметы. С танка соскочил невысокого роста военный. И когда скинул бекешу и крикнул зычным голосом «Где комендант?», мы узнали командующего фронтом Г. К. Жукова. Конечно, Жуков был Жуков. Несмотря на всякие измышления, что раздаются сейчас в его адрес со стороны бывших наших соотечественников, нашедших убежище за рубежом, это был талантливейший военный, организатор и стратег. И тогда, на Одере, действовал он очень уверенно. Сразу авиация — на бреющем полете, прямой наводкой зенитная артиллерия расстреливает плавучие мины, понтонный мост наводят, и пошла переправа организованно, как положено.

Я переправлялся на каком-то попавшемся мне бревне. Конечно, форсирование всегда сопряжено с большими потерями, ведь война есть война, но сила духа у людей была удивительная!

От Зееловских высот до самого Одера находилось так называемое кольцо обороны Берлина. С ходу прорвать оборону противника было нельзя, тем более после форсирования. Поэтому только через 3 дня мы вновь пошли на расширение плацдарма. Но дошли с боями до Зееловских высот! Там я был второй раз тяжело ранен разрывной пулей, и мое участие в боевых действиях закончилось на госпитальной койке.

— Но не закончилась Ваша военная служба.

— Госпиталь располагался в Сумской области, и, когда почти через 5 месяцев меня наконец признали годным к строевой службе, я попал в город Сумы, где находилось артиллерийское училище. В 1949 г. я его окончил, получил звание лейтенанта, и пошла дальнейшая служба, которая завершилась только в 1974 г.

— Как Вы поняли, что служба в армии — это Ваше призвание?

— Участие в действующей армии стало определяющим в выборе профессии. На фронте каждый вносил в будущую победу все, что мог, не думая ни о каких наградах. Они сами находили тебя. Два ордена и 24 медали за боевые действия украшают мой китель. На войне остался жив, за это спасибо судьбе и товарищам, которые были рядом со мной. Ведь я, будучи командиром отделения в 18 лет, имел в подчинении 13 человек, из которых лишь один был моим ровесником, а остальные, включая 54-летнего рядового пулеметчика Домениковского, — старше меня в два, а то и в три раза. Нас, молодежь, несмотря на то что мы были хоть не
большими, но командирами, учили крепким русским словом, которое я запомнил в первой атаке на Сандомирском плацдарме: когда мчишься вперед, смотри, куда будешь падать, чтобы сохранить жизнь своим товарищам и себе.

Скажу откровенно, когда на моих глазах убило рядового моего отделения Бочко, я плакал ночью, накрывшись палаткой. Плакал об убитом товарище, плакал о маме, которая осталась дома, о своих родных и близких. Ну, а потом, как говорится, «притерпелась душа» к военной действительности. Слез стало меньше, а ответственности больше. За Одером, когда убило командира взвода, встал на его место. Это военные будни.

— У Вас, военнослужащего с большим стажем, конечно, свое отношение к войне?

— После Великой Отечественной многое пришлось повидать — я ветеран подразделения особого риска. Участвовал в испытании ядерной бомбы в 1954 г. в Советском Союзе. Я видел страшную атомную бомбу. По сравнению с тем, что есть сейчас, эта была миниатюрная — 240 тысяч тонн в тротиловом эквиваленте. Но земля плакала после взрыва, превращенная в шлак на полтора километра в радиусе. К сожалению, и сегодня есть правительства, которые не отказываются от возможности решить все проблемы силой. Вчера бомбы падали на Ирак, на Ливию, на очереди могут быть Сирия и Иран, и мы не знаем, куда они упадут завтра. Это страшно, тем более при наличии ядерного оружия. Земле нужен мир. Пусть война останется только в воспоминаниях старшего поколения.

Беседовала Татьяна Горшкова