Водская пятина

О газете       Архив номеров



13 сентября состоялось очередное заседание этнографического клуба «Водская Пятина» при ЦККД «Павловск», в рамках которого участники клуба посмотрели фильм о современной судьбе водского народа, проблемах его территорий, утвердили план деятельности на предстоящий год и подвели итоги летней работы, которая в основном проводилась в форме выездных заседаний и экспедиций.

Участники мероприятия поздравили друг друга с наступающим Новым годом, именно в этот день, 1 сентября по старому стилю, в новгородской Водской пятине, как и во всей допетровской России, праздновали новолетие и одаривали друг друга яблоками.

На заседании было принято решение о продолжении культурно-просветительской работы по ознакомлению населения с историей, культурой, традициями, бытом народа, именем которого названа была наша земля — Водская пятина. Переименованная шведами в Ингерманландию, эта территория была возвращена России Петром I и вошла в состав Петербургской губернии, сейчас Ленинградской области.

Чтобы изучить культуру, традиции, быт этой земли, участники клуба «Водская Пятина» в течение лета выезжали в последние водские и ижорские деревни, расположенные вокруг старинной Копорской крепости XIII в. в древней Ямбургской земле (ныне Кингисеппский район): Котлы, Большая Рассия, Ополье, Ундово, Монастырьки, Вистино и в этнографический центр финно-угорских народов «Ялкала» под Зеленогорском. Мы полагаем, что читателям будет интересно и важно узнать о жизни последних представителей коренных народов нашей земли, почерпнуть полезные сведения.

Итак, Большая Рассия... Это не ошибка, именно так называется деревня с более чем 500-летней историей. На картах шведских завоевателей XVII в. она значилась как «Раска Болсой», чуть южнее — деревня «Раска Менсой», на русских картах XVIII в. соответственно деревни назывались Рассия Чухонская (большая) и Рассия Русская (малая). Слово «рассси», по одной из версий, на языке финно-угорских народов означает — «пустошь», образованная на месте многолетнего подсечно-огневого земледелия. На сегодня в Большой Рассии проживает, по данным переписи, 36 человек, большая часть из которых — дачники из Петербурга.

Последний коренной житель этой деревни — Алексей Федорович Васильев, 1934 г. р., который на вопрос о своей национальности пожимает плечами и неуверенно отвечает: «Чухна я, да и все...» Он рассказывает о своей жизни, о том, как во время войны вместе с дедом Николаем и матерью Агриппиной остался в деревне лишь потому, что «сбежали в ночь, когда забирали всех жителей деревни». Кого «добровольно» вывезли через Финский залив в Финляндию, а кто был против — принудительно вывезли в Германию. После войны никому не разрешила советская власть вернуться в родную деревню. Лишь возвратившаяся соседка тайно жила в их бане.

Дом, в котором живет А. Ф. Васильев, построен до революции дедом Николаем, ни разу не перестраивался. Участники клуба тщательно осмотрели, сфотографировали постройку, ознакомились с особенностями устройства жилища, состоящего из традиционных трех частей и «русской» печи, выслушали массу полезных советов хозяина о ее строительстве и эксплуатации. Присутствующая при этом местный краевед Т. Г. Барабаш сообщила особенный секрет. Оказывается, чтобы жар в печи долго сохранялся, под ее «под» — место, где выпекаются пироги (от этого и название хлеба «подовый»), при строительстве закладывали массу битого стекла, плотность и температура плавления которого очень высока.

Затем участники клуба проехали на старое деревенское кладбище, которое местные жители считают шведским. Между современных могил еще виднеется ряд краеугольных камней, под которыми, может быть, лежат шведские солдаты. После войны здесь в 1947 г. похоронили деда Николая. Алексей Федорович рассказал о своем деде — он был образованным человеком, свободно говорил, кроме русского, на эстонском, финском языке, читал вслух семье по воскресеньям Библию на финском, но со своей дочерью говорил на другом, родном языке. Со своим внуком он разговаривал только на русском, полагая, что остальные языки при советской власти могут ему причинить вред — уже в 30-х годах некоторых коренных жителей деревни расстреляли, других выслали в Казахстан...

Дед Николай был хорошим столяром, сам заранее себе сделал гроб, чтобы не обременять свою дочь и малолетнего внука. В этот гроб они ему положили и его любимую Библию на финском языке, и деревянную самодельную трубочку, с которой дед не расставался.

По финно-угорским традициям поминать усопших нужно чем-то круглым, что катится — яйцо, горох и т. д., на крест повязывают синюю ленту (национальный цвет). Участники экспедиции также обратили внимание, что могилы и кресты не имеют табличек с именами и фамилиями (усопшего должны помнить родственники). Далее путь лежал в деревню Монастырьки, где в средневековой России дошведского периода находился православный мужской монастырь.

Лина Тервенен

Продолжение следует...