В «Царскосельской коллекции» открывается выставка графики Геннадия Устюгова

В «Царскосельской коллекции» открывается выставка графики Геннадия Устюгова

18 марта в 14 часов в Государственном музее «Царскосельская коллекция» открывается выставка графики Геннадия Устюгова из собрания музея. Выставка приурочена к юбилейной дате: именно в этот день мастеру исполняется 80 лет. Музейное собрание насчитывает 195 графических листов автора периода 1970–1990-х годов. Несмотря на то что основной блок работ датируется 1990-ми годами, музей имеет возможность показать широкий спектр излюбленных тем, поэтические названия которых ярко дополняют пластический образ «устюговской поэтики». Для большинства профессионалов и любителей современного изобразительного искусства творчество Геннадия Устюгова стоит в первых рядах, а имя его пользуется безусловным авторитетом и в представлении не нуждается.

Геннадий Афанасьевич Устюгов родился в 1937 году. Это один из своеобразнейших художников Петербурга, участник легендарной выставки в ДК им. Газа и выставок неофициального искусства 1970-80-х гг. в Ленинграде. Его работы находятся в собраниях Государственного Русского музея, Центрального выставочного зала «Манеж», музея нонконформистского искусства «Пушкинская 10», Государственного музея «Царскосельская коллекция», музея Зиммерли (США), а также во многих музеях и частных собраниях России и за рубежом.

Для того чтобы познакомить с творчеством художника более широкую аудиторию, дать хотя бы небольшое представление о личности этого мастера, мы хотим привести фрагменты некоторых высказываний о нем.

Лариса Скобкина: Геннадий Устюгов — легендарный участник легендарной газаневщины, один из самых ярких художников ленинградского андеграунда. Геннадий Устюгов — ленинградский Матисс с изысканным музыкальным изгибом линии. Геннадий Устюгов — настоящий поэт в своих необыкновенных стихах и необыкновенной живописи. Геннадий Устюгов живет с обнаженной душой, способной воспринимать каждый шорох окружающего мира, недоступный обыденному диапазону чувств. И в тихой неподвижности устюговского творчества отражается мир величественный, божественный. Отражается с той полнотой, которая определяется Даром.

Борис Устинов: Устюгов человек очень обширной культурно-художественной осведомленности — всегда оставался самим собой с самых первых шагов. Дионисий, Рублев, Матисс, Моранди, персидские миниатюры, китайские акварели... какие только воспоминания не возникают при рассматривании работ Устюгова. Цветоведение Устюгова — всегда полный цветовой аккорд. <...> Он разворачивает цвето-тональную полифонию — равновесие холодного и теплого, равновесие цветовой дополнительности и необыкновенное тональное разнообразие.... Цветовая свобода, цветовой символизм, никакой иллюзорности... Акварель и бумага, холст и масло. Каждое прикосновение к пигменту и к окрашиваемой поверхности прозрачно, просто, вовлечено в ритмический и символический строй картинной поверхности. Он через всю жизнь несет мечту о Женственности. Он трепетен без слезливости. Он всю жизнь делает лишь то, что любит. Счастливая жизнь. Если понимать жизнь, как мгновения личной слитности с Вечностью.

Николай Благодатов: Геннадий Устюгов очень красивый человек. Красив он какой-то утонченной, хрупкой красотой русского интеллигента, аристократа. Но хрупкость его сродни хрупкости какого-то чистого кристалла. Можно с заинтересованностью исследователя открывать все новые компоненты, составляющие неповторимый аромат творчества Устюгова, но все пути приведут к личности автора, соберутся в ауре его переживаний, реализованных в едином, присущем только ему стиле. Он один из немногих прирожденных живописцев создает «картины» с сюжетом, со своей символикой, с литературно-философским содержанием. Даже названия, которыми они сопровождаются, обычно настолько выразительны, что могут быть причислены к художественным средствам. Творчество Геннадия Устюгова кажется феноменом, в котором снимается противоречие между словами «Искусство» и «Естество».

Анатолий Сидоров: Для нашего буйного времени мироощущение Геннадия Устюгова необычно. Может быть, отчасти поэтому его творчество не сразу становится понятным. Это ощущение сродни религиозности, его Бог — гармония, красота, счастье — недостижимые, как птицы в небе, как сам Бог. И — парадокс: в недостижимости гармонии и счастья, если к ним стремиться, кроется свое счастье. Лишь глубинные основы Сущего входят в сферу художнического видения Геннадия Устюгова, и от этого его работы символичны, они представляют собой обобщенные формулы жизни.

Любовь Гуревич: Способность дать ясный образ тому, что обличья не имеет, особенно отличает Устюгова. Его творческая эволюция состоит в усвоении новых форм, освоении все более широкого арсенала средств и приёмов, сделавших возможным все более полное и сознательное выговаривание своих переживаний. Он изображает только то, что вовлеклось в его внутренний мир: его эмоции вселяются в объект, и тогда вещи кажутся одушевленными, а животные — наделенными человеческими чувствами. У Устюгова минимализм оборачивается экономией средств, связанной с максимальным использованием выразительных возможностей каждого средства, каждого прикосновения кисти. Скупость средств всегда была ему присуща: для натюрморта ему хватало одного предмета, для изображения деревни — одного дома. Кроме фигуры в прозрачной и беспредельной пустоте мира появляются немногие предметы: параллелепипеды многоэтажных домов — как символ реальности, музыкальные инструменты — как символ прекрасного, лодка — как символ романтики, птицы — как существа, имеющие крылья и близкие к небу. Три поставленных в ряд домика и маленькая сгорбленная фигурка — «Христос скитается по Руси». Устюгов действительно оторван от реальности, не приспособлен к ней, он ее не понимает и ею не интересуется. В то же время объектом его чувств является все-таки реальность — та реальность, которая остается за пределами практического и для человека «нормального» только окаймляет обыденность. Ведь для каждого существуют: небо, светила на нем, птицы, времена года. Существует общая непонятность мира, свобода и неволя, собственная малость и безграничность вселенной, незнание начала и конца. Эту окраину обыденного и вместе с тем сердцевину бытия Устюгов непрерывно ощущает и это наполняет его работы, делая их при всей их ирреальности прозрачно ясными. И то, что в жизни имеет вид крайнего простодушия, наивности, пройдя через искушенную художественную форму, обретает ценность свидетельства и глубину притчи.

Глеб Ершов: Геннадий Устюгов — нежный художник. Был и есть не от мира сего — пребывающий в собственной живописи, но практически отсутствующий в жизни. Живопись Устюгова — единственное подтверждение его существования, в полном смысле слова она — мост из самой глубины его к нам. <...> Отсутствие хоть какой-то необходимой социализации и погружение в свой герметичный мир сформировали пронзительно возвышенный и отстраненный язык. <...> Кажется, что перед нами разверзнутая картина экзистенциального понимания природы человека — одинокого, «вброшенного» в этот мир, переживающего тоску, отчаяние, страх, и, вместе с тем, просветление, радость. Склоненная долу голова на длинной «модильяниевской» шее в пространстве, разделенном линией горизонта — словно молитвенная фигура предстояния из деисуса — самый устюговский образ. <...> «Одинокий Ангел», «Тени все бродят у тюрем», «Птица и ангел на дороге», «Странники» — все эти работы подтверждение возвышенно-трагического мироощущения художника, они автопортретны и, в то же время, не сентиментально-приоткровенны — в них во всех есть ощущения причастности миру, где дух отверженности, несвободы и одиночества не мрачен и тяжел, а бесконечно светел и чист в своей легкости.

Выставка графики Геннадия Устюгова продлится до 23 апреля включительно.

Пресс-служба музея «Царскосельская коллекция»