Убитое детство

О газете       Архив номеров




Убитое детство

11 апреля — этот день во шел в историю как Международный день освобождения узников фашистских концлагерей в память о восстании узников, вспыхнувшем в 1945 г. в лагере Бухенвальд. Мне и моим родным тоже довелось пережить фашистский плен.

До войны с 1930 г. наша семья Антоновых — папа, мама, я и два брата, проживала в г. Пушкине в правом полуциркуле Екатерининского дворца. Здесь я родилась в 1937 г.

Когда началась война, мой папа, Антон Федорович, ушел в ополчение и погиб.

Мама осталась с тремя детьми. Мне было около 5 лет, одному брату 7, а старшему 16 лет. 17 сентября в Пушкин вошли немцы. Город постоянно бомбили, нам пришлось прятаться в подвале Лицея. Однажды, вернувшись из подвала после очередной бомбежки, мы увидели, что в нашу комнату попал снаряд, все сгорело.

В первые дни оккупации на наших глазах немцы рас стреляли мамину сестру Анну Алексеевну Красикову, т. к. она, работая паспортисткой, отказалась выдать коммунистов.

Нашу семью вместе со многими пушкинцами погнали в Гатчину. Вели нас строем в сопровождении вооруженной охраны с собаками. В пути во время обстрелов мы прятались в канавах, заполненных водой. Ночью нас размещали в деревнях, уже занятых немцами. Ночевали в сене, под присмотром. Одежду сушили у буржуек в домах, занятых немцами. С поля приносили картошку, тут же пекли на костре и ели.

Убитое детство

Пригнав нас в Гатчину, немцы разместили всех в ба раках в лагере, устроенном на аэродроме. Там мы находились до 1942 г. А потом нас начали распределять дальше. Тех, у кого дети были по старше и могли работать, отправляли в Латвию, где все становились батраками. Родителей с маленькими деть ми отправляли в лагерь военнопленных. Мой старший брат Анатолий сбежал, попал в партизанский отряд, в ко тором и воевал. Мы же попали в Эстонию, сначала в поселок Йыхви, а потом по какой-то причине нас перевез ли в лагерь поселка Вассалемо. Женщин заставляли работать — возили на грузовиках на аэродром. Дети же оставались в лагере, добывая пропитание у помоек. Военнопленные жили в бараках, а гражданских разместили в церкви, которая находилась на территории лагеря. Спали на полу, прижавшись друг к другу, чтобы согреться.

Шло время, и началось наступление Красной армии. Помогла нам спастись молодая пленная женщина Татьяна (фамилии ее я не знаю). Она, рискуя жизнью, уговорила начальника лагеря Шульца выпустить нас в лес. Немцы знали о приближении Красной армии. Они начали спешно собираться, грузили в машины свои шмотки. Многих военнопленных уничтожили, а сами удрали.
В ноябре 1944 г. Красная армия освободила нас. Наши солдаты вошли в поселок на танках. Угостили нас хлебом и сыром. Все плакали — и дети, и женщины.

Командир Красной армии выделил нам полуторку, на которую погрузили оставшихся детей и женщин и отправили в Гатчину. В пути мы попали под обстрел, в результате один мальчик был ранен, некоторые частично потеря ли зрение.

Из Гатчины пешком мы возвращались в Пушкин. Нас временно разместили в под вале деревянного дома на углу улиц 1 Мая и Пушкинской. Стали проверять, не являемся ли мы врагами. После этого наша мама, Анастасия Алексеевна, устроилась рабочей во дворцы. Трудилась на восстановлении города и парков. Нам выделили комнату в Лицее на две семьи. Топили на всех одну плиту. Окна были забиты железом. Мы с братом Алексеем ходили в парк. Собирали желуди, толкли их и ели. Алексея устроили в ФЗО, а меня как дистрофика взяли в детский сад на улице Революции.

Так в Лицее мы и встретили День Победы 9 мая 1945 г. Сколько было радости, хотя мы и были голодные, раздетые, без жилья! Началась наша новая, тяжелая послевоенная жизнь. Поскольку я была еще мала, к концу войны мне было 8 лет, многие воспоминания взяты из рассказов моей мамы. Она шепотом ночью рассказывала обо всем приезжавшей из Петрозаводска ее сестре, а я, лежа на сунду ке, подслушивала их разго воры.

Тамара Лукина