Только бы не было войны

О газете       Архив номеров



Елизавета Петровна Бурелович помнит войну с того дня, когда немецкие захватчики вошли в их деревню Святая: на мотоциклах и при полном вооружении. О скором приближении врага жителей деревень Белоруссии, будь то Брянская или Витебская области, предупреждали разбрасываемые с фашистских самолетов листовки.

Рассказывает Елизавета Петровна Бурелович, ветеран, инвалид Великой Отечественной войны.

— Эти листовки падали на землю в большом количестве, молодежь подбирала их, читала. Вслед за листовками появились и немцы. Как много домов сгорело, как много людей пострадало! Мыслимо ли было остановить оккупантов, как противостоять? Бедное крестьянство Белоруссии ничего не имело тогда кроме сохи. Деревня была бедна, продовольствие «под чистую» отвозилось в город. Не было ни газет, ни света. Наверное, эти листовки и стали первой общедоступной литературой.

С началом оккупации я вместе с другими ушла в лес в партизаны. Мы оказались в тылу врага. Это был самый тяжелый период моей жизни, закаливший меня на долгие-долгие годы. Как же там было холодно, голодно! Зимними ночами мы мерзли на постах, сидели, прислонившись друг к другу спиной, зарывшись в снег. Многие страдали от недостатка соли. Однажды нам сбросили с самолета ящик, кроме всего там была соль — небольшая коробка. Мы делили ее на 100 человек — каждому по одной чайной ложке. Без соли люди гибли, становились словно стеклянными. Я видела, как одного юношу повели на расстрел за то, что он украл у кого-то ложку соли. Мы страдали от тифа. Наш лазарет был похож на шалаш с настилом из еловых веток. Люди мучались от высокой температуры, мы переставали узнавать друг друга, потому что вылезали волосы, брови.

То, что я попала на фронт, было для меня облегчением, хотя идти мне выпало на передовую. Мой отец занимался продовольственным снабжением, и однажды ему довелось разговаривать с нашими подрывниками. Те попросили отца помочь с пополнением. Им нужны были смелые, молодые люди. На возражение отца, что у него только девушки, бойцы ответили, что и этого будет достаточно.

Сейчас утверждают, что на передовой женщин не было. Нет, были, и приходилось им очень туго. На фронт я ушла без иллюзий — после партизанской жизни они рассеялись. Стала связной и выполняла эти обязанности до окончания войны.

Я помню 1 943 год. После прорыва Курско-Орловской дуги у нас началось расформирование. Многие тогда встретили своих родственников: братьев, сестер, отцов, матерей. Я никого не встретила: отец мой погиб, мать была выслана куда-то. Не сразу я встретилась и со своими братьями — нас было шестеро детей в семье и я -старшая. Не могу забыть самого младшего брата: он стал инвалидом, упав в яму с углями при пожаре, когда немцы жгли дома в Святой.

О войне я не помню ничего хорошего. Но там я встретила дорогого мне человека — моего мужа Петра Ивановича Буреловича. Мне пришлось воевать под командованием Константина Рокоссовского в полку № 1172, а Бурелович был командиром полка № 1174. Впервые мы увиделись с ним, когда он приехал на встречу с нашим командиром, который к тому моменту погиб. Мне поручили встретить Буреловича. Странно, но его лошадь остановилась как вкопанная передо мной — не хотела идти ни вправо, ни влево. Кто-то пошутил, что быть мне женой Буреловича. Мы встретились еще раз после войны. Я пришла поздравить Петра, принесла цветы, а он сказал, что быть мне теперь Бурелович, а не Власиной. Так я стала женой офицера, удостоенного ордена за героизм, проявленный в Млавско-Эльбин-ской операции. Она прошла зимой 1945 года. Мне жаль, что сейчас немногие помнят героев того сражения. Было бы замечательно, если бы имена погибших и выживших в том сражении были известны.

У меня есть несколько орденов: медаль «За отвагу», орден Красной Звезды и орден Славы. Я считаю эти награды настоящими и на праздники 9 Мая надеваю только их. И знаете, я не люблю, когда говорят, что сейчас жить трудно. Действительно трудно молодым, а мне всего достаточно, я всем довольна. Только бы не было войны.

Зписала Татьяна Шаповалова