Павловск в истории моей семьи

О газете       Архив номеров




Павловск в истории моей семьи

Детский центр «ГМЗ Павловск» в 2011 г. проводил детскую творческую программу «Мой Павловск», в рамках которой состоялся литературно-краеведческий конкурс «Музейные династии». В 2012 г. Детский центр продолжает программу исторических исследований «Музейные династии». Все желающие могут принять в ней участие. Предлагаем познакомиться в сокращенном варианте с работой Ульяны Угаровой — ученицы 9 Б класса школы № 185 Санкт-Петербурга, одной из победительниц конкурса 2011 года. Историческое исследование Ульяны напечатано в книге «Мой Павловск», подготовленной Детским центром ГМЗ «Павловск».

Павловск для меня не просто название на карте и даже не один из великолепных пригородов Санкт-Петербурга, он — часть того далекого прошлого, которое, сплетая судьбы разных людей, позволило мне появиться на свет. Прежде всего, передо мной возникает образ прабабушки Лидии Дмитриевны. Я ее прекрасно помню, хотя мне было около пяти лет, когда она умерла. Довольно высоким голосом, с непременным смешком, настраивающим собеседника на легкий, ненавязчивый разговор, она начинала: «Когда мы жили в Павловске...».

Дальше я, конечно, ничего не помню, но многие истории, рассказанные ею, я узнаю от папы, представляя при этом, как бы они звучали в устах самой «Лидочки» (так все ее называли). Один из них настолько меня впечатлил, что я живо, точно это происходило со мной, представляю себе такую картину: по осеннему Павловскому парку, не спеша, идут пожилой господин и девочка четырнадцати лет. У мужчины в руках большой сверток, из которого он достает какието тяжелые предметы, кидая их в пруды... Пожилой господин, Дмитрий Дмитриевич Зайцев — действительный статский советник, академик архитектуры, архитектор Павловского городского управления, топит собиравшуюся долгие годы коллекцию старинных пистолетов, опасаясь, что подобный арсенал в февральские дни 1917 г. могут использовать по его прямому назначению. Особенно мне запомнились слова, сказанные им тогда сопровождавшей его дочери Лидочке: «Бедные дети, вы будете жить в совсем иной стране...». Забегая вперед, скажу, что, независимо от политического строя, члены нашей семьи выбирали преимущественно творческие профессии, в чем заслуга, как мне кажется, прежде всего, Дмитрия Дмитриевича Зайцева.

Архитектурную деятельность прапрадед начал еще студентом, в 1872 г., будучи помощником профессора Р. Б. Бернгардта на строительстве дома военного министра. Затем еще шесть лет он работал помощником Р. Б. Бернгардта и К. К. Рахау при сооружении домов Сан-Галли на Лиговском проспекте, князя Меншикова на Английской набережной, Кенига на 4-й линии Васильевского острова, Громова на Дворцовой набережной, Лавровой на Загородном проспекте и других. Закончив Императорскую академию художеств и удостоившись «звания классного художника второй степени с присвоенным правом на чин двенадцатого класса с предоставлением производить постройки», Дмитрий Зайцев начал самостоятельную деятельность. Он возвел барский дом со службами и больницей в имении Калище Лужского района для Ракуса-Сущевского, барский дом, больницу, школу в имении Лавровой — Кривцово-Орловской губернии, где еще перестроил и церковь. Для Сан-Галли в районе Лиговского проспекта он построил рабочую колонию, состоящую из восемнадцати деревянных и двух каменных домов со службами, мастерских и школы, для Дмитриева — дом на Боровой улице. Ему принадлежит проект приюта и богадельни при Введенской лейб-гвардии Семеновского полка церкви на Рузовской улице.

Дмитрий Дмитриевич был архитектором домов Петрова на Гороховой улице, участвовал в перестройке дома графа Шереметьева, построил хирургическую лечебницу Александровской общины сестер Красного Креста на Бронницкой улице (в настоящее время — Санкт-Петербургский НИИ уха, горла, носа и речи). В 1887 г. Дмитрий Дмитриевич подал великому князю Константину Николаевичу прошение о назначении его на место архитектора в Павловское городское правление, и «1887 года июля 2 дня классный художник второй степени Дмитрий Зайцев» был «определен архитектором Павловского городского правления с производством содержания в год жалованья 429 руб. и столовых 143 руб.», о чем имеется свидетельство, подписанное управляющим городом Павловском бароном Рамзаем. С этих пор и до самой смерти в конце 1917 г. не только работа, но и судьба моего прапрадеда оказались тесно связанными с Павловском. Дмитрий Дмитриевич следил за состоянием дворца и других строений этого города. Из воспоминаний Лидии Дмитриевны известно, что он участвовал в реставрации Храма Аполлона, часть колоннады которого обрушилась в воду реки Славянки, но других сведений о его деятельности в Павловске мне, к сожалению, найти пока не удалось. Скорее всего, она состояла из повседневного, кропотливого труда по сохранению и реставрации памятников архитектуры. Свою работу Дмитрий Зайцев выполнял усердно и честно, за что неоднократно награждался и повышался по службе. Кроме того, за все заслуги Дмитрию Дмитриевичу в 1902 г. присвоили звание академика Императорской академии художеств, а в 1911 г. ему и его детям пожаловали потомственное дворянство.

Прапрадед был прекрасно знаком с хозяевами Павловского дворца — великим князем Константином Константиновичем и его супругой, неоднократно упоминается в дневниках К. Р. В дальнейшем у Дмитрия Дмитриевича сложились настолько теплые отношения с Константином Константиновичем, что детей архитектора зачастую приглашали играть с княжескими детьми, летом — в Павловский или Константиновский дворец, зимой — в Мраморный. Моя прабабушка Лидочка вспоминала, как за ней присылали сани на елку в Мраморном дворце, как везли до него по заснеженному Петербургу. У Лидии было два брата — Дмитрий и Василий, который являлся крестником великого князя Константина Константиновича.

По долгу службы Дмитрий Дмитриевич присматривал и за Константиновским дворцом. Здесь он встретил Марию, дочь прописанных во дворце служащих — Ильи Семенова и Эмили Адольфины Бакман, шведки-белошвейки. Тогда еще совсем молоденькая Мария и стала его женой. Дмитрий Дмитриевич умер вскоре после революции, а Мария Ильинична пережила мужа на многие десятилетия и скончалась в середине шестидесятых годов, когда ей было больше девяноста лет.

При советской власти потомки Дмитрия Дмитриевича жили сложно, но не пропали и оказались достойными людьми. Лидочка в юности мечтала стать художницей, но сложное и страшное время не позволило воплотить ее мечты. Дочь Лидии Марианна после войны поступила в Академию художеств, где в свое время учился и ее дед, вышла замуж за молодого художника-фронтовика Бориса Угарова — будущего президента Академии художеств СССР. Академию закончили их дочь и две внучки — мои сестры. Моя тетка и мой отец работают в сфере искусства. Таким образом, как мне кажется, Павловск определил судьбу всего нашего семейства.

В заключение мне хотелось бы привести цитату из дореволюционного издания В. Я. Курбатова под названием «Павловск. Художественно-исторический очерк и путеводитель»: «По сравнению с тем, что было в Версале и Трианоне, Павловск кажется несколько провинциальным, но не надо забывать, что Версаль и Трианон сохранили лишь обрывки былой красоты и что в ХIХ веке, когда буржуазные вкусы ворвались в область искусства, началось быстрое падение стиля. Павловск — последняя улыбка великого искусства прежних эпох перед наступающим закатом. Все великие имена русского искусства: Камерон, Гонзаго, Кваренги, Бренна, Воронихин, Росси, Скотти, Прокофьев, Козловский, Мартос — создавали его для общей вдохновительницы, великой княгини, впоследствии императрицы Марии Федоровны». А я осмелюсь поставить рядом с именами этих выдающихся людей и имя Дмитрия Дмитриевича Зайцева, стараниями и трудами которого сохранялось все то, что было некогда создано и что дошло до наших дней.