22 июня 1941 года. Как это было

О газете       Архив номеров



71 год прошел с тех пор, когда наши немногочисленные войска, стоящие на границе, первыми вступили в бой с превосходящими силами гитлеровской армии. Регулярных армейских частей, стоящих на границе в боевой готовности, в тот момент не было. В первые часы начала войны нападение гитлеровцев отражали пограничные войска.

485 пограничных застав охраняли западную границу. Это они, имея на вооружении только стрелковое оружие, героически встали грудью против танков, орудий, авиации, гитлеровских захватчиков и не отступили. Обстановка сложилась крайне тяжелая. Каждая застава вынуждена была вести бой самостоятельно, не ожидая помощи из штаба отряда. Об этом свидетельствуют донесения с границы в Главное управление пограничных войск. Вот некоторые из них:

«...Кишинев, 4 часа 15 мин. Начался обстрел из пулеметов с румынской стороны 5-й заставы 24го пограничного отряда...»

«...Львов, 4 часа 21 мин. На участке 91-го погранотряда пограничные наряды вели бой с группами противника, пытавшегося перейти границу...»

«...Минск, 6 часов 40 мин. На границе Белоруссии противник перешел границу на всех участках. В некоторых местах углубился на 4 км. Местечки и города бомбардирует...»

«...Вильно, 7 часов 40 мин. Ровно в 4 часа открыли огонь по г. Таураге и заставам. Пограничники оказали упорное сопротивление. Застава № 4 отбивала атаки врага около двух часов, три раза ходила в атаку, а в четвертый — прорвала цепь и вышла из окружения...»

«...Белосток, 10 часов 45 мин. Идут бои по всему фронту...»

Из этих коротких сообщений с разных участков границы сейчас, спустя 71 год, мы можем представить, какая тогда сложилась обстановка. Тяжелая, очень тяжелая. Многие бойцы и командиры погибли в первые часы боев, отбивая яростные атаки врага, защищая нашу землю. Они выполняли свой воинский долг, воинскую присягу. Они первые заложили ростки будущей Победы. Честь им и слава. Мы обязаны помнить об их подвигах!

...Наша боевая подготовка закончилась за неделю до начала войны, а 22 июня 1941 г. я со своими однополчанами получил первое боевое крещение во время поиска и уничтожения парашютного десанта.

Моя военная служба в Красной армии началась с октября 1940 г., за 8 месяцев до начала войны. Гаубичный артиллерийский полк большой мощности, в который я был определен на учебу в полковую школу, дислоцировался в Прибалтийском особом военном округе на территории Латвии (тогда еще буржуазной) в городке Болдерая, недалеко от г. Риги. В мае 1941 г. полк выехал в лагерь готовиться к первым учебно-боевым стрельбам. 16 июня подразделения полка прибыли на артполигон. Нас, курсантов полковой школы, распределили по батареям. Меня с радиостанцией определили на наблюдательный пункт командира дивизиона. К утру 17 июня батареи были готовы к стрельбе: оборудована огневая позиция, установлена проводная и радиосвязь, проведены расчеты и определены исходные данные для наводки орудий. Мы, первогодки, с интересом ждали, как будут стрелять тяжелые гаубицы. Но, увы, стрельба не состоялась...

Из штаба полка к нам на полигон поступил приказ: «Боевая тревога. Отбой. Орудия в походное положение. Срочно прибыть в лагерь!!!». К 12 часам прибыли в расположение полка, но лагеря уже не было. Тыловые подразделения уехали, палатки были сняты, и только высилась большая куча соломы от выбитых матрасов. Поздно вечером мы возвратились на зимние квартиры в г. Болдерая. Ночь провели в казарме, не раздеваясь, на голых нарах. С утра 18 июня началась погрузка боевой техники, боеприпасов и личного состава в эшелон.

Полковую школу (150 человек) тоже погрузили в теплушки. В ночь на 19 июня тронулись... в неизвестность.

Мы, конечно, интересовались: почему нас сняли со стрельбы и куда везут. Ответ был: проверять боеготовность полка на быструю передислокацию в другой район. Ну, надо так надо! Лето. Стояла чудесная погода. Занятий не было. Мы отдыхали. Проезжая днем, с интересом смотрели на чужую страну, на местных жителей. Никто — ни мы, ни они не знали, что через 2 дня наступит страшное время — война. Я, рядовой красноармеец, конечно, не знал о том, что происходило в других военных округах перед началом войны, но то, что в нашем Прибалтийском округе 17 июня была объявлена боевая тревога (по чьему приказу — не знаю) — это точно. Правда, об этом мероприятии, проведенном в Прибалтике, в материалах об истории войны сведений я не встречал.

21 июня утром эшелон разгрузился на небольшой станции. Как мы потом узнали, в Литве, вблизи границы с Восточной Пруссией. Ночь провели в лесу, в шалашах. Утром 22 июня на станцию прибыл последний эшелон. О начале войны и о том, что получен приказ совершить марш и подготовиться к обороне в определенном районе, нам объявили после завтрака, примерно в 9 утра.

О войне говорили. О том, что война будет, что враг № 1 — фашистская Германия — знали. Но надеялись, что Гитлер будет добросовестно выполнять условия договора о ненападении от 23 августа 1939 г. Но наши ожидания не оправдались. Война пришла в наш дом.

Полковую школу расформировали. В батарее мне выдали 60 патронов, две гранаты РГД-33 и закрепили за мной радиостанцию. Тронулись в путь. К вечеру остановились в лесу, ждали дальнейших распоряжений. Над нами пролетали фашистские самолеты. Издалека доносились глухие раскаты артиллерийской стрельбы. Разведчик, сидящий на дереве, доложил, что видит самолет и 5 опускающихся парашютистов в районе хутора, примерно за 1,5 километра отсюда.

Командир батареи принял решение — разыскать и уничтожить разведчиков-диверсантов. Сформировал группу в основном из коммунистов и комсомольцев. Командир отделения спросил: «Ты комсомолец?» «Да», — ответил я. Вышли на опушку леса и двинулись по перелеску сначала
цепью, а потом перебежками по 2–3 человека. Когда до хутора оставалось метров 100, по открытому пространству — поползли. Хутор окружили, в доме и во дворе никого не обнаружили. Хозяин-литовец утверждал, что никого не видел. На обратном пути обнаружили парашют, висящий на дереве. Вот так впервые 22 июня нас коснулась война.

Иногда спрашивают, а было ли страшно? Сказать «нет» — неправда. Но о том, что могут убить или ранить, не думалось. А вот когда летом перед хутором на открытой местности в любой момент ждали автоматных очередей, было не очень уютно. Но по-настоящему мне было страшно, когда 9 мая 1943 г. наш эшелон подвергся бомбардировке и меня, раненого и контуженного, положили на рельсы под платформу рядом стоящего эшелона и этот состав стал уходить со станции, а я лежал на шпалах. Лежал и ждал, что какая-нибудь «железяка», висящая между платформами, зацепит, потащит, начнет корежить и ломать при полном сознании.

События тех дней продолжают держаться в памяти, как будто это было вчера. Вечная слава погибшим за нашу Родину, и ветеранам, ушедшим из жизни в послевоенные годы. Нас осталось немного, желаю всем доброго здоровья, оптимизма, держаться и не сдаваться.

Николай ВЕЛИКАНОВ, ветеран войны,
подполковник в отставке,
г. Пушкин