Дело священника

Дело священника. Павел Петрович Чулицкий

Иногда призраки прошлого встают перед нашими глазами, чтобы напомнить о совершенных преступлениях.

В руках у меня потрепанная дореволюционная открытка. Ей почти сто лет. На открытке — Царскосельский вокзал (ныне — Витебский) и пристально смотрящий на фотографа полицейский. На обратной стороне крупными буквами напечатано «ВСЕМIРНЫЙ ПОЧТОВЫЙ СОЮЗЪ РОССIЯ».

В письме, пропитанном заботой, сын — почерк не позволяет разобрать, как его зовут (возможно, Витя?) — пишет домой брату: «Дорогой Сережа, поздравь от нас Маму, Папу, Катю и себя с милыми сердцу святками. Проводите их весело и в добром здравии. Как поживает Катя? Как здоровье и душевное положение?» Открытка повреждена, поэтому многое не удается прочитать. В графе «для адреса»: г. Тверь, Каулинские Горки. Дом отца Павла Петровича Чулицкого, Сереже Чулицкому. Дата отправки письма — 23 декабря 1915 года.

Дело священника. Павел Петрович Чулицкий

За два дня сообщение добирается до Твери. Удивительно, что почти сто лет назад письма шли в два раза быстрее, чем сейчас.

Следующее упоминание семьи Чулицких можно встретить в «Отчете Общества организации путешествий учеников Тверской гимназии за 1915-1916 год». Гимназист 8-го класса Сережа Чулицкий делится своими впечатлениями о прогулке на катере по реке Волге, которую он совершил в мае 1916 года.

Через какое-то время семья покидает Тверь и переезжает в пригород Петрограда — Детское Село. Чулицкие поселяются в доме № 6 по Школьному переулку. Отец Павел поступает на службу в Спасо-Успенский собор.

Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, что послужило причиной их переезда — голод, гражданская война, семейные обстоятельства или церковный долг...

В наши дни Школьный переулок превратился в улицу. Вместо деревянных дореволюционных домов здесь высятся кирпичные многоэтажки, и только старая береза, возможно, еще помнит семью Чулицких.

Минуло семнадцать лет, две революции и одна гражданская война после того как Чулицкие получили ту самую святочную открытку. Наступающий тридцать седьмой год ознаменуются вступлением в должность главы НКВД Николая Ежова и началом масштабных репрессий. Маховик «большого террора» начал свой бег по стране, принеся трагедию и в дом священника.

В ноябре по распоряжению комиссии НКВД и прокуратуры СССР следует арест Павла Чулицкого. Статьи обвинения «особо тяжелые»: шпионаж и контрреволюционная деятельность. Каждая из этих статей предусматривает расстрел.

В книге памяти жертв политических репрессий за 1937-1938 годы содержатся сведения о том, что казнь отца Павла Петровича Чулицкого совершилась через шесть дней после вердикта суда, в декабре 1937 года. Скорее всего, по уже устоявшейся традиции, приговор был приведен в исполнение выстрелом из нагана в затылок осужденному.

Всего за весь период репрессий, получивших название «ежовщины», будут приговорены к высшей мере наказания и расстреляны более полумиллиона человек.

Что стало с семьей священника — неизвестно. Вряд ли советская власть забыла про родственников «врага народа». Однако их имен нет в списках расстрелянных, и можно надеяться, что судьба других членов семьи сложилась не столь трагично.

В наше время церковь чтит Чулицкого Павла Петровича как священномученика.

Потрепанная открытка вековой давности, с содранной почтовой маркой, пережила и своего адресата, и тех, кто участвовал в преступлениях XX века, донеся до нас историю о трагической судьбе репрессированного священника.

Руслан Козлов, www.gorod-pushkin.info