Максим Данилов: Моя жизнь после детского дома

Максим Данилов: Моя жизнь после детского дома

Большинство из нас вспоминают свое детство с улыбкой: у нас были любящие родители, крыша над головой, детские отрады. Но есть и другое детство — в стенах интерната. Без близких, поддержки, праздников. Проект «Моя жизнь после детского дома» повествует о том, с какими сложностями и трудностями ребята столкнулись в своей жизни после выхода из детского дома. Максим Данилов, организатор проекта не понаслышке знает об этом. В 8 лет он попал в детский интернат. И теперь молодой человек пытается помочь всем обратившимся в его благотворительную организацию.

Мы встретились с Максимом в кафе в центре города. Он тактично встал, пожал руку и предложил перейти на «ты». Беседа получилась дружеская: общаясь с Максимом, чувствуешь, будто мы знакомы не первый день.

— Каким было твое первое действие, когда ты выпустился из детского дома?

— Сперва была радость, что я наконец вышел с интерната. Но когда я приехал в ПТУ, была большая зажатость. В интернате меня кормили, одевали, а здесь... Все новые люди, я никого не знал. Двоякое ощущение — и радость, и тревога. Прошло совсем немного времени, когда я адаптировался. Начал общаться с ребятами.

— Тяжело было в интернате?

— Скорее, психологически тяжело.

— У тебя очень разное образование: школа дизайна сумок и медицинская академия. В чем причина такого разброса? Поиск себя?

— Сначала я хотел поступить на художника, но интернат не предоставлял таких мест. Предложили школу дизайна сумок, не хотел туда идти, но пришлось. И хорошо, что пошел — если бы не обучение, то скурился и спился бы. ПТУ все-таки дал мне толчок к движению.

Во время обучения в моей жизни появился Дмитрий Морозов, он православный человек. На тот момент он учился в военно-медицинской академии. Мы стали дружить, Дима заметил, что у меня много икон дома и предложил съездить в Москву к наставнику. Там батюшка Варнава сказал мне: «Профессия дизайнера — это хорошо, но нужно развивать себя дальше» и благословил меня на поступление в ВМА (военно-медицинская академия). Я поступил, и мне нравилось учиться, но было очень тяжело. И морально, и физически.

— То есть ты не окончил академию?

Нет. Сейчас я учусь в школе телевидения.

— Тебе что-нибудь дало обучение в ВМА?

— Конечно, это и уверенность, и духовность. В моем корпусе было принято каждое воскресенье в храм ходить. По-другому стал общаться с людьми. Если после интерната я боялся даже завязать разговор, нам постоянно в доме говорили, что нас везде хотят обмануть, то после академии мне не страшно стало общаться с людьми разных возрастов.

— В товарах группы «Моя жизнь после детского дома» есть иконы. С чем это связано? Группа имеет религиозную направленность?

— О нашей организации узнала Ольга, которая пишет иконы и предложила помощь вот в таком виде: она пишет иконы, мы продаем. Поговорили с батюшкой, он нас благословил. Покупают редко, но бывает (улыбается). Религиозной направленности нет, наши подопечные могут быть любого вероисповедания, это вообще не показатель. Часто меня спрашивают: «Максим, как ты пришел к такой жизни?», тогда я могу рассказать о своем опыте.

— Знаем, что у тебя новый видеопроект. Расскажи, пожалуйста, нем!

— Когда мы были в интернате, нам вбивали в головы, что мы пропадем. Мне бы хотелось показать ребятам другую точку зрения. Везде есть достойные и недостойные люди. Мы люди, а не животные! Проект ширится, мы уже снимаем не только сирот, но и многодетные семьи, людей с ограниченными возможностями. Многие, когда узнают, что я из детдома, говорят: «Наверное, ты плохой». Цель видеопроекта — донести, что нет разницы между детдомовским человеком и домашним.

— Уже несколько раз ты упомянул о воспитателях из интерната. Как ты думаешь, почему они в вас культивировали такое восприятие себя?

— Думаю, что это бизнес. Нам ведь дают комнаты, квартиры на выходе из интерната. Почти весь мой класс после выпуска сразу пропал. Кто-то в тюрьме сидит, многие девушки стали проститутками, кто-то погиб. Если бы на своем пути я не встретил Диму Морозова, также бы пропал. Моя юность была бурной: пробовал наркотики, пил, курил, обижал людей. Я сейчас радуюсь тому, что я другой! Говорю себе: «Максим, ты должен что-то читать каждый день». Недавно «Ромео и Джульетту» прочитал, одну из газет постоянно читаю, очень мне нравится.

— В одном из интервью ты сказал, что в детском доме вас пугали психиатрической лечебницей...

— Когда ближе к выпуску я стал требовать свою квартиру, директору интерната это не понравилось. И меня по статье отправили в психбольницу на два года. Ведь на каждого ребенка государство выделяет определенную сумму в месяц. До этого я часто прибегал и жаловался ей, что нас избивают, насилуют. Она закрывала глаза и говорила, что разберется позже. Такое было отношение.

— Одна из целей твоего проекта — показать людям из детских домов, что к ним может быть другое отношение?

— Да, это первое. Есть и второе. Когда я вышел из интерната, считал себя таким крутым, вещи дорогие покупал, любил тратить деньги. Мы избивали людей в метро с одной подругой, за волосы таскали девочек, полицию задевали. Сейчас мне стыдно за это.

— Почему вы это делали? Зачем?

— Потому что нам говорили, что нужно быть такими! Что мы априори выйдем плохими людьми. Мы собирались на линейки, и нам постоянно это «втирали». Несколько лет назад я задумался о том, что если я вел такой образ жизни, то мне нужно искупить всю свою вину. На тот момент у меня была шикарная жизнь, телефоны, ноутбуки. Я задумался о том, что свою жизнь я должен отдать близкому, помочь ему. Как я живу сейчас, мне нравится. Это моя миссия, я помогаю людям. Нет, не могу сказать, что помогаю, пытаюсь помогать.

— Вернемся к организации «Моя жизнь после детского дома». Много ли в ней волонтеров?

— Нет, совсем немного. Я возьму кредит, на дорогу найду денег, но я не могу постоянно покупать продукты, вещи, мебель сам. Когда мы разговаривали с Борисом Корчевниковым (ведущий программы «Прямой эфир» на «Россия»), то попросили его о помощи. Чтобы он рассказал о проекте, и благодаря этому появились волонтеры не только в Петербурге, но и в других городах. После истории с инвалидом из Иркутска у нас там есть волонтеры, и в Крыму есть, и в Челябинске, но это очень мало людей. Совсем недавно я ездил к инвалиду первой группы, и мне нужны были волонтеры, а никого не оказалось рядом — все заняты. После того как нас показали на федеральных каналах, просьб о помощи стало в разы больше. Сейчас появилось направление в группе «прислано нашим подписчиком», люди читают и иногда бывает, что юристы помогают с оформлением документов, журналисты с освещением в СМИ и так далее. За все я не могу взяться один.

— Где ты черпаешь силы?

— Каждое утро себе говорю, что если создал проект, если люди мне пишут, то это нельзя бросать. Некоторые говорят, что если бы не этот проект, то никто бы им не помог. Сегодня с благодарностью одна женщина позвонила, приятно так сразу. Появляется надежда в такие минуты, что все это не зря. Конечно, было желание закрыть проект и бросить все, потом понял, что это неправильно. Мой проект меня самого мотивирует.

— Какие дальнейшие планы у проекта?

Расширение проекта — это точно. Офис хочу открыть. Сейчас еще социальный клип снимаем. В нем рассказывается о том, что, если есть мечты, не сиди сложа руки, делай, живи — и все получится. Там будет показан опыт моей бездомной жизни. Самое большое мое желание — вывести проект на федеральный канал.

— Видела на твоей страничке в соцсети достаточно много гневных комментариев. Как ты относишься к критике?

— Хорошо, хотя поначалу очень переживал. Ко мне обратилась женщина однажды, ее ребенок тяжело болел. Мы не смогли пройти мимо этой ситуации, я нанял оператора, и мы поехали в Ростов. В итоге собрали около 300 тысяч рублей, и тут на меня начались гонения. Мне стали звонить и просить не лезть в сбор денег, т. к. это стезя фондов. Мы даже судились с одним из благотворительных фондов. Поэтому когда мне сейчас пишут всякие гадости, даже не удаляю.

— Если человек отважится организовать благотворительную организацию, что он должен себе сказать перед этим?

Сперва полюбить себя, людей, ради которых это создается. Ради денег что-то открывать — это глупо, неправильно. Нужно найти себя, и тогда все получится.

Беседовала Ксения Чуркина