Вспоминать страшно, забыть невозможно...

О газете       Архив номеров



В первое воскресенье октября в Пушкине отмечают скорбную дату. 70 лет назад еврейское население города было расстреляно фашистскими оккупантами. А 20 лет назад, в 1991 г., в городе появился мемориал, центральное место в котором занимает работа известного скульптора Вадима Сидура «Формула скорби». 2 октября в 12 часов дня здесь состоится торжественно-траурная церемония в память о погибших.

Автор письма, пришедшего в редакцию, Евгений Зарецкий, журналист, главный редактор Владимирского издательства «Калейдоскоп», жил в Пушкине с 1961 по 1977 г., и ему довелось в середине 70-х годов услышать рассказ о казни и предполагаемом месте гибели сотен ни в чем не повинных людей из уст женщины, чудом уцелевшей во время этих трагических событий. Приводим его рассказ.

«К сожалению, в те годы в СССР память о холокосте на официальном уровне предали забвению. Не было ни публикаций в прессе, ни встреч с жертвами геноцида, ни записи их воспоминаний. Но рассказ спасшейся женщины врезался в память и не только как свидетельство очевидца о том, что происходило на нашей земле 70 лет назад, осенью 1941 г. Сегодня, прежде всего, это — предостережение тем, кто готов забыть о трагедии миллионов и своим равнодушием способствовать развитию ксенофобии и повторению геноцида в наши дни.

Звали эту женщину Роза Давидовна Васильева. В 1941 г. она жила на ул. Пролетарской. Именно оттуда ее в октябре вместе с трехлетним сыном пригнали к расстрельной яме вместе с большой группой детей и женщин, среди которых были не только еврейки, но и жены советских офицеров, не успевшие уйти из города, оккупированного немцами 17 сентября. Насколько помню из ее рассказа, составить списки и найти скрывавшихся женщин и детей гитлеровцам помогал полицейский, взятый на службу оккупантами из местных жителей.

В районе Александровского парка были вырыты большие ямы или длинные канавы, людей подгоняли к ним и расставляли шеренгами у края. Затем эсэсовцы расстреливали толпу из пулеметов и на их место ставили следующих за ними. Бойня продолжалась до темноты, и убитые падали друг на друга. Их не засыпали землей и не добивали, хотя из ямы раздавались крики.

К месту массовой казни привели и Розу с маленьким ребенком. Матери брали плачущих и напуганных детишек на руки, а Роза не подняла его, как они, а держала стоящего рядом за руку. Длинная очередь из пулемета не задела ее и прошла над головой малыша. Женщина упала в расстрельную яму, держа мальчика за руку, притворилась мертвой... Стемнело, и убийцы ушли, чтобы продолжить свои злодеяния на следующий день.

Розе удалось вытащить малыша и выбраться из шевелящейся и стонущей кучи жертв уже в темноте».

Благодаря помощи сотрудника редакции, участника Великой Отечественной войны, бессменного корреспондента А. Я. Шалыта, нам удалось поговорить с дочерью Розы Давидовны — Еленой Алексеевной Сотниковой, проживающей в Пушкине. Она рассказала нам о дальнейшей судьбе своей матери. После чудесного спасения соседка по квартире, немка, помогла сделать Розе новые документы: «Меня спасли документы, выданные в комендатуре на другую фамилию, и присутствие русского мужа», — напишет она впоследствии. Судьба Розы Давидовны сложилась непросто — она работала на немцев сначала в Гатчине, затем весной 1943 г. была депортирована в Раквере (Эстония). В Пушкин вернулась первым эшелоном в 1944-м., после освобождения города работала на восстановлении железнодорожного вокзала, жила в бараке и никогда больше не бывала в Александровском парке.

Е. Х. Зарецкий надеется, что «откликнутся люди, знающие о тех трагических днях, а может быть, память о жертвах холокоста оживят своими исследованиями учащиеся, студенты и педагоги. Ведь с каждым годом все меньше шансов услышать воспоминания о том далеком времени, все сложнее найти документальные свидетельства военных лет».